На главную
Главная страница » Литературные эссе авторов » Интеллигенты на пенсии » 12. Рождение гимна дачному труду Д.В.Трубин
12. Рождение гимна дачному труду Д.В.Трубин
Вечерело. Вячеслав копал грядку под картошку. Это была тяжелая, нудная, однообразная работа. А ведь он уже достаточно устал сегодня по основной работе – в должности ответственного работника в серьезной фирме, да и поспать не мешало бы. Правда, устал умственно и морально, но все равно хотелось полежать с газеткой, выпив чашечку кофейку и слушая в пол уха бормотание радиоприемника. Но весна! Огородная страда. Надо копать. Садить картошку. Весенний день год кормит. Правда, с супругой в течение года они кормятся отнюдь не той картошкой, которая вырастает на их грядках, а совсем другими продуктами, но так принято – весной надо копать грядки, и чем больше, тем лучше. Иначе соседи не будут уважать. Да соседи – ладно, можно перетерпеть их презрение. Но зачем тогда этот садомазохизм? Вячеслав внимательно покопался в своем самосознании и с удивлением обнаружил в себе странную потребность в тяжелом, нудном, бессмысленном физическом труде. «Это наверно, последствия напряженной умственной работы, - думает он. – Пожалуй, менять надо такую работу».
Но пока он раз за разом всаживает лопату в глинистую землю, выворачивает очередной ком и долго крошит его в рассыпчатое крошево, чтобы потом уложить семенные картофелины в мягкое ложе. Почва сыровата и крошится плохо. Сечь такой ком лезвием лопаты бессмысленно, нужно разбивать его легкими, короткими ударами: «Тресь-тресь-тресь». Это Вячеслав знает еще с молодости, когда он работал лаборантом в научно-исследовательском лесном институте. Ученые-почвоведы там популярно объясняли про скважинность и структурность почвы и научно обосновывали народные мудрости о том, что в почве должно быть 1/3 земли, 1/3 воды и 1/3 воздуха. Для этого почва должна быть рассыпчатой. А у Вячеслава почва, как плавленый сыр. Ну не хочет рассыпаться, хоть убейся.
Каждый копок лопатой выворачивал ком размером со штык лопаты и толщиной 10 см, а объемом примерно 3 кубических дециметра. Сзади было несколько метров некопаной гряды шириной 5 метров. Требовалось несколько сотен раз (а может и тысяч) вонзать лопату, выворачивать очередной ком и крошить, крошить, крошить его, проклятого. Вячеслав был неплохой математик и мог бы подсчитать точное количество копок (или ковырок), но не хотелось. Руки ныли от усталости, спина задеревенела, душа просила покоя. Мозги фиксировали только ритмику труда: «Шмырк!» - лезвие лопаты вдавлено сапогом в почвенную толщу; «Хрюп!» - выворочен очередной ком килограмма три-четыре; «Тресь-тресь-трес!» - и ком раскрошен в мелкое крошево.
Шмырк, хрюп, тресь-трес-трес!
Шмырк, хрюп, тресь-трес-тресь!
Шмырк, хрюп, тресь-тресь-тресь!...
И так бесконечное количество раз, и наверно эта ритмика не закончится ни когда. А силы кончаются. Уже нет ни каких сил! А грядки не видно и конца.
На ум Вячеславу пришла тоскливая морская песня: «Товарищ, я вахты не в силах стоять…» Удачно перефразировалось:
Товарищ, я грядку не в силах копать…
Да, это в тему, - подумалось Вячеславу, и тут же пришло продолжение:
Товарищ, я грядку не в силах копать,-
Сказал Вячеслав своей Анне
Уж гумусу в почве совсем не видать
Прогноз урожая в тумане!

Шмырк, хрюп, тресь-тресь-тресь!
Шмырк, хрюп, тресь-тресь-тресь!
Трудовой ритм рождает творчество. Непроизвольно складывается следующий куплет грустной огородной интерпретации:

Нет, Слава! Ты грядку не можешь бросать,
Картофель обоим нам нужен.
К соседу ты должен пойти и сказать,
Навозу он даст, если сможет.

Да, что жена скажет – то так и есть. Тут спорить бесполезно. Славины губы бормочут с придыханием далее:

И вновь он на грядке копает землю,
И в лунки картошки бросает.
Пот вытрет со лба и размажет слезу,
Семейный бюджет прирастает!

Слезу или соплю? По сути, это одно и тоже. Сначала эта влага идет через нос соплями, а когда нос переполняется, течет из глаз слезами. Приходят мечты о том, как он закончит сегодня копать, бросит ненавистную лопату и придет в дом к ужину, к дивану, к супруге. Мечты складываются в песню:

Закончив копать, он наелся лапши,
Лапши итальянской с тушенкой,
И пива хлебнув и супругу обняв,
Тревожно заснул под пеленкой!

Шмырк, хрюп, тресь-тресь-тресь!
Шмырк, хрюп, тресь-тресь-тресь!
Шмырк, хрюп, тресь-тресь-тресь!... И что же ему снится? Задыхаясь, Вячеслав хрипит в полголоса следующий куплет:

И снится ему замечательный сон,
Как будто вся дача в асфальте.
У дома супруга ест белый батон,
И зреют картошки на пальме!

Вячеслав с трудом разогнул натруженную спину и оглянулся назад, опершись грудью на черенок лопаты. Не докопанные несколько метров плавленого сыра уменьшились совсем немного. Благостное сновидение исчезло и сменилось реалиями дачного бытия. Дачник смахнул пот со лба, вдавил сапогом лопату в землю и, вывернув очередной ком, запел, тяжело дыша, свою грустную песню дальше:

Но тут он проснулся,… а пальмов то нет,
Картошки в туман превратились.
Все тело болит и в глазах темный свет,
А мысли в мозгах шевелились.
Что надо копать, и копать, и копать
Назло пищевым интервентам,
От голода Родину надо спасать,
России не быть под ЕСом!

Вячеслав взбодрится. Бессмысленные мучения обретают смысл. Его патриотический настрой и упрямый русский характер влили новые силы в слабеющие руки. Лопата с хрустом отвалила и разбила очередной ком. Пересохшие губы сипели по нос:

И вновь он на грядке, лопату схватил,
Собравши последние силы,
Ком почвы привычным толчком отвалил
И слава его озарила!

Шмырк, хрюп, тресь-тресь-тресь!
Шмырк, хрюп, тресь-тресь-тресь!
Шмырк, хрюп, тресь-тресь-тресь!... Перекопанная часть грядки по площади почти сравнялась с некопанной. Но в горле совсем пересохло, и очень хочется пить. А с соседних участков доносились веселые песнопения. Им бы только гулять. Как так можно в весеннюю страду предаваться праздности? В общий пафосный настой гимна труду стали вплетаться нотки досады и зависти:

На дачах соседи пьют пиво давно,
Последний шашлык доедают,
А он все копает, ему суждено,
Ведь жизни года утекают

Силы совсем на исходе. Шмы-ырк, … уф-ф! … Хрю-ю-ю-п, … уфф! Тре-е-е-сь … Лопата вываливается из ослабевших рук. Уже и до дому не дойти. Упасть на грядку и умереть. Упер лопату в землю, повис на черенке всем телом, как старое пальто. В мозгу стучат последние строчки, как предсмертные хрипы:

Напрасно Анюта ждет Славу домой
Наш Слава на грядке сдыхает.
Хоть крепнет его совокупный доход,
А жизни года утекают.

«Да ну ее к черту, эту грядку! Завтра докопаю, - решает Вячеслав, - пойду домой ужинать. Да и слова надо записать. Будет гимн дачному труду. Может в журнал «Приусадебное хозяйство» пошлю. Гонорар дадут, картошки куплю»