На главную
6. Нина Петровна М.В.Лола-Трубина
Я учусь в аспирантуре в сельхоз. академии. Живу с родителями на одной лестничной площадке с Ниной Петровной. Сейчас она на пенсии, а в прошлом работала геологом и заработала на Севере много денег. Мы на нее удивляемся. Сама при деньгах, а одевается, как тинейджерка. Джинсы, кеды, футболка, бейсболка, зимой – куртка. Это при ее деньгах и семидесяти с лишним годах. В квартире у нее все старинное, но не 19-го века, а времен первых сталинских пятилеток.
-Вон гляди, наша тинейджерка в булочную поскакала. Сейчас накупит всего, позовет нас чай пить, – говорит мама.
-Что ж надо идти, а то она голодная в кино удерет, - отвечаю я.
Она не покупает себе никакой одежды. Все что носит – принадлежало когда-то ее внуку и внучке. Она говорит, что их подростковой одежды ей хватит на всю жизнь.
-Очень, - говорит, - хорошие вещи, хорошего качества. Из натуральных материалов. Многое пришлось выбросить – порванное было. Дырки на коленках, потертое, обтрепанное. Это они стали носить, когда подросли. Так и ходили все в дырках. Ну вы знаете, мода у них такая была. Сейчас-то они взрослые, хорошо одеваются, но их вещи уже мне не подходят – велики.
-Нина Петровна, - говорим, - вы бы сами себе купили, что-нибудь. Сейчас много красивых вещей продается. Вы говорили, что вам на юбилей идти к кому-то.
-К Петьке Кузнецову. Ему 80 лет исполнится. Так у меня для этого костюм есть. Я в нем кандидатскую диссертацию защищала в 70-м году и докторскую - в 80-м.
-Ваш костюм, наверное, из моды вышел.
-Ничего он не вышел. Английский покрой. Никогда не выйдет из моды. И блузка к нему тоже английская. Я, Анечка, (Анечка – это я) была очень большая модница. Одевалась всегда со вкусом. Вот и теперь у меня все подобрано соответственно. Джинсы синие, водолазка голубоватая, безрукавка – серая. Я не люблю одеваться, как попугай.
У меня глаза на лоб лезут от таких откровений. Оказывается, она не как попало одевается, а все у нее продумано. А ведь это верно – у нее и сумка на ремешке через плечо подходит к ее костюму.
Мы пьем у нее чай.
-Чайник подогрею, - говорит Нина Петровна, берет горелую спичку, зажигает ее от горящей горелки, ставит чайник.
-Нина Петровна, вы что на спичках экономите?
-Привычка. В экспедиции, бывало, если кто из молодых прикурит от спички возле горящего костра, то подзатыльник получит.
-И никак отвыкнуть не можете?
-И не могу, и не хочу. Так интересней.
Я уже упоминала, что учусь в аспирантуре. Стипендия у меня 1200 рублей. Родители – пенсионеры. Наступив на горло своей гордость, я мою лестницу в нашем подъезде. Получаю за это 3000 тысячи. Нина Петровна одобряет мои старания и еще, иногда, дает мне статьи на английском языке сделать переводы для научного журнала. За это я еще получаю энную сумму денег. Так и живем. Жить можно. Но вот наступил последний год моей аспирантуры и жить так, стало невозможно. Стало катастрофически не хватать времени и я была вынуждена отказаться от переводов, а потом и от должности поломойки. Времени стало больше, но стало не хватать денег.
Нина Петровна была в курсе наших затруднений и говорит:
-Анечка, у меня без дела лежит миллион рублей. Да, да – я миллионерка. Я хочу дать вам 36 тысяч рублей, для того чтобы вы закончили аспирантуру и к ее окончанию успели написать диссертацию.
-Как дать? В долг? Но я никогда не смогу вернуть. Если только через много лет, да и то, если мне повезет.
-Кто вам сказал, что в долг? Я даю вам эти деньги безвозмездно. В качестве стипендии. Я доктор наук. Могу я иметь своих стипендиатов?
-Но у нас разные специальности. Я агрохимик, а вы геолог. Я не могу быть вашим стипендиатом.
-Неправильно говорите. В свое время я занималась загрязнением грунтовых вод сельскохозяйственными химикатами. У вас в диссертации такой раздел имеется. Можем написать совместную статью.
Боже, как мне хотелось взять у нее эти 36 тысяч. Хотя бы – 30. Как они мне были нужны.
-Нина Петровна, а почему именно 36, - глупо говорю я.
-3 тысячи в месяц на год. В году 12 месяцев. Что тут не понять?
Я заплакала. Она накапала мне валерьянки. Мы договорились. Написали совместную статью. Ходить по лестнице и по двору, встречаться с ней мне стало невмоготу. Зачем я только взяла у нее эти деньги. Однажды я нашла в почтовом ящике записку от Нины Петровны. Она извещала нас, что уехала на 8 месяцев в США к своей дочке. До конца моей аспирантуры оставалось 8 месяцев.