На главную
3. Заговор лесных баронов
Представителей государевой лесной службы невзлюбили в России все с момента ее образования, когда император Павел I по заветам своего деда-преобразователя Петра I объявил все леса государственным имуществом и учредил по всем губерниям государевы должности лесных охранителей. Он самолично выдал им должностные инструкции и широкие права в деле охранения российского достояния.
Первыми невзлюбили их российские крестьяне. Раньше они рубили дрова, заготовляли бревна для строительства, вели свои лесные промыслы, где им вздумается и где удобней. А теперь – на тебе! Здесь нельзя, там нельзя, а чуть ослушаешься, ретивые лесные стражники с гербовыми бляхами хватают тебя за шиворот и тащат на правеж к своим господам лесничим. Зачинатель лесной службы Петр, тот вообще, велел вокруг своих корабельных рощ виселицы ставить.
Не получилось любви у нового корпуса лесничих и с губернаторами. Вроде бы имели они в пределах своих губерний всю полноту власти, а как только тронут лесоводственные устои, так сразу в лесной департамент от лесничего депеша летит. И оправдывайся потом в кабинете министров, что радел за благосостояние народа, населяющего вверенный край, а не покушался на безопасность государства.
Особую неприязнь питали к российской лесной службе лесопромышленники. Ведь им всегда нужно было, чтобы быстрей, больше и крупней бревна из лесу текли на их лесозаводы. Иначе на мировом лесном рынке не выдержать конкуренции со скандинавскими или канадскими лесозаводчиками. А у российских лесничих нет понимания таких забот. У них одни препоны. То очередование лесосек надо соблюдать, то бесконечно долгие сроки примыкания одной делянки к другой выдерживать, то на вырубках новый лес взращивать. И такой частокол проблем нагородит эта гослесоохрана, что подчас лесной бизнес становится не возможным.
И у дорожных строителей с лесной службой были постоянные конфликты, и у геологов, которые спешили открыть подземные кладовые, и у муниципалитетов, которым свои города и поселения нужно в чистоте содержать и куда-то всю грязь и мусор вывести. Всем мешали российские лесничие.
Только верховные правители России благоволили лесной службе. Цари российские подписывали Указы о сохранении и сбережении российских лесов, позволяли лесным чинам носить на форменной одежде свою царскую символику, за долгую службу одаривали их орденами, присылали высочайшие приветствия общероссийским съездам лесничих. После большой революции семнадцатого года, когда революционные массы готовы были растерзать якобы царских приспешников, именно их лидер, главный большевик Ленин, одернул особо ретивых преобразователей. С самой высокой трибуны он сказал, что лесных специалистов нельзя заменить ни какими другими без ущерба для общего дела. Может быть тем самым, он спас племя российских лесничих от кровавых репрессий, хоть и не воспрепятствовал девальвации централизованной лесной службы. И следующий правитель, хоть и отличался особой жестокостью, но даже в годы тяжелой войны подписывал лесоохранительные законы, а 1949 году разрешил создать центральное лесное министерство и возродить единую систему лесного хозяйства со всеми вспомогательными структурами лесоустройства, науки, образования, авиалесоохраны. Даже преклонного возраста генсек Брежнев санкционировал принятие Основ лесного законодательства Союза ССР и Лесного кодекса РСФСР, которые устанавливали государственные порядки ведения лесного хозяйства и лесопользования в стране.
И так бы росли российские леса под государевым присмотром, отдавая людям ежегодно прирастаемые богатства, но в годы большой перестройки состоялся коварный заговор новых лесных баронов против исторически устоявшихся порядков в российских лесах. Дело было в годы разгара реформ и экономического похолодания.
В одном неприметном уголке средиземноморского побережья, на уютной вилле собрались несколько старых знакомых, чтобы обсудить концепцию проекта «Альфа», как значилось в приглашении. Это были не публичные, но очень влиятельные люди. Каждый владел лично или через подвластные ему структуры приличным сектором бизнеса. Они представляли собой интеллектуальное ядро сообщества российских лесных «баронов», как называли их иногда в прессе. Эти люди не были друзьями и не имели друг перед другом ни каких обязательств, даже напротив, были часто опасными конкурентами и могли вспомнить в истории развития своего бизнеса жестокие схватки друг с другом, вплоть до «черного рейдерства». Но ни каких темных пятен ни на сердце, ни в душе те стычки не оставляли. Ведь одна из заповедей современной экономики гласит: ни чего личного, только бизнес! А к тому же к сегодняшнему дню сферы их влияния географически более-менее устоялись, и общие стратегические интересы могли дать основу для взаимопонимания.
Был красивый вечер. С широкой террасы открывался вид на синие морские просторы с зелеными островами. Веял свежий бриз. Плетеные кресла мягко поскрипывали. Ненавязчивая обслуга подавала все, что удавалось перевести на английский язык. Правда, случилась было неувязка с «самогоном», коего возжелал один экстравагантный участник встречи. Кельнеры не знали, что это такое, и посоветовавшись, хотели привести велосипед, но разобравшись, подали, наконец, первоклассный первач с салом. Зато остальные участники получали сию минуту любое питье из обширных карт вин и ассортиментов безалкогольных напитков.
Разговор плавно перетекал с вопросов политики московской мэрии к обсуждению преимуществ французских яхт и английских футбольных клубов. Коснулись прелестей африканских сафари и по пути проехались по лесосырьевым плантациям Танзании. Любитель сафари восхитился прозорливости шведских лесопромышленников:
- Мудрый вариант инвестиций в лесовыращивание в теплых странах! Их климат, относительно плодородные почвы и дешевая рабочая сила позволяют выращивать сосновый пиловочник за 15 лет. А пустынные земли в тех странах совсем ни чего не стоят, потому что тамошние правительства довольствуются тем, что выращиваемые леса благоприятно воздействуют на климат. Сырьевой поток из Африки в ближайшей перспективе обеспечит шведские лесопильные заводы и снизит нагрузку на отечественные территории. Свои леса будут расти для удовольствия шведов: охота, рекреация, реабилитация экологической среды. А российский лесоэкспорт получает реальные угрозы. Гнилые ельники из девственных лесов Севера, осваиваемые в условиях бездорожья и под вопли «Гринписа» ни какой конкуренции не выдержат.
- Наш лесной бизнес обречен работать на европейских рынках, и то в качестве поставщика сырья, – вторил ему экстравагантный любитель самогона. – Поставлять туда «конфетки» из древесины мы не сможем еще лет десять. А пока будем модернизировать производство, шведы и финны завалят рынки «суперконфетками». К сожалению, внутренний рынок не сулит надежных перспектив развития. Наш потребитель довольствуется рулоном туалетной бумаги на неделю, а пару досок сворует или оторвет с соседского забора.
- Ну что же! – пробовал заключить скептически настроенный участник встречи. – Будем переводить активы в другие секторы экономики. Не древом единым сыт бизнес! Пусть российские леса отдохнут от нашей деятельности. Я давно приглядываюсь к сфере производства средств телекоммуникаций.
- А мы уже давно и серьезно вложились в газификацию. Необъятная сфера деятельности! Газпром открывает массу ниш для приложения капитала, – объявил любитель сафари.
- Друзья мои! – вступил в разговор устроитель встречи, которого за глаза коллеги назвали «большой магистр». – Вы совсем не думаете об Отечестве! Лесной сектор экономики у нас в России слишком много значит для людей. Можно, конечно, уйти и в телекоммуникации, и в строительный бизнес, и в автопром, и действительно, леса наши отдохнут, но как будет жить народ, населяющий сельские местности и лесные регионы, как будут развиваться моногорода при крупных ЦБК? Я думаю, нам надо всеми силами сохранять лесную промышленность и в этих устремлениях следовать за коллегами из стран с развитым лесным сектором.
- Но позволь, уважаемый! Как прикажешь следовать? Путь на мировые лесные рынки – это тебе не спортивный забег на тысячу метров. Отстал – и тебя задавили конкуренты и вышвырнули с гаревой дорожки, - возразил скептик.
- А почему отстал, когда отстал и как отстал? – задал не простые вопросы магистр.
Любитель сафари и поклонник шведской модели, пригубив Гран крю из аппеласьонов Нюи-Сен-Жорж, высказал свое предположение:
- Нашим зарубежным конкурентам, конечно, проще заготовлять сырье для своего леспрома – они владеют лесами на правах частной собственности. Шведская «Стора Энцо» имеет полтора миллиона гектаров леса. Она в них полновластный хозяин!
- Вот! – оживился магистр. - Вот чего не хватает нашему леспрому, чтобы конкурировать на мировых рынках. Нужна частная собственность на лес!
- Это не реально, - возразил скептик. – В России тема частной собственности после первого этапа приватизации становится не популярной. Люди чувствуют себя обманутыми. Общественность встанет на дыбы! Политики будут против.
- А лично мои политики, - заявил большой магистр, - считают, что приватизировать леса реально. Нужно только нам всем сообща приложить усилия.
- В смысле деньги? – оживился экстравагантный участник, который любил самогон. – Кому? Когда? Сколько? Я сейчас же звоню своим банкам!
- И деньги тоже, но это не главное. Сначала нужна объединительная идея, которая бы прочно укоренилась в душах единомышленников, и сценарий политических действий. А потом уже можно будет пахать почву: подобрать команду законодателей, чтобы подготовить законопроекты о приватизации лесов, выдать инструкции своим лоббистам в Госдуме, провести компанию в средствах массовой информации, дать поручения своим топменджерам, настроить государственных чиновников федерального и регионального уровня.
- А как быть с апологетами государственной собственности на лес? Я имею в виду структуру Рослесхоза. Это большое сообщество лесников, лесничих, лесоводов. Оно связанно и общей идеологией, и служебной дисциплиной от Москвы до самых до окраин в единый слаженный механизм. У них свои лидеры, академики, общественные деятели, вхожие в правительственные круги, печатные издания, влияющие на общественное мнение, - резонно спросил любитель сафари.
Большой магистр на минуту задумался:
- Да, это серьезный противник. Они 200 лет на страже государственной лесной собственности. Но мои конструкторы придумали оригинальный ход: мы сдадим их губернаторам. Передача государственных полномочий в сфере лесных отношений субъектам Российской Федерации! В истории был такой прецендент. После Петра его наследницы лесные дела отдали на откуп воеводам и земли стали раздавать приближенным. Тогда и появились вотчинные леса. Наши предшественники в них хорошо поживились. Лишь потом, спустя почти столетие, Павел 1 навел свои порядки в казенных лесах, за что, может быть, и поплатился. А нынешние губернаторы давно мечтают править лесами и точат зуб на Рослесхоз, вот и пускай правят.
- Но тогда мы останемся на бобах! – испугался скептик. – Губернаторы разбазарят леса по своим структурам.
- Не надо понимать передачу полномочий буквально, - продолжил мысль магистр. – Полномочия могут быть декларативными. Фактически механизм распределения лесных ресурсов должен быть заложен в хитроумной законодательной конструкции, которая отсекала бы от раздачи и губернаторов, и малый, и средний лесной бизнес. Тогда все леса потекут в наши руки через аренду или концессию в частную собственность. А губернаторы будут нам только помощниками. Они пускай сами, каждый по своему уразумению, реформируют лесхозы и лесничества в пределах своих губерний, создают свои региональные структуры лесоуправления. Между делом урезонят ретивых лесничих, которые путаются под ногами, приведут к управлению покладистых ребят. Таким образом, разрушится единство российского лесного хозяйства, которое является камнем преткновения на пути к частной собственности на лес.
- Но ведь остается сам аппарат Рослесхоза! – продолжал сомневаться скептик. - Это структура правительственная! Она имеет право законодательной инициативы, им ведь готовить лесные законопроекты. С какой стати они себе харакири будут делать?
- Ну, законодательная инициатива, положим, не у Рослесхоза, а у Минприроды. А раньше была у Минсельхоза. Сейчас, под флагом административной реформы можно переместить лесников еще куда подальше, например в Минэкономразвитие или в МЧС. В любом случае новый Лесной кодекс может рождаться в любом, дружественном к нам ведомстве. Да и сам Рослесхоз уже не тот. Серьезных бойцов там почти не осталось. Шумят больше околорослесхозовские деятели. Сам аппарат агентства будет рад, если его хотя бы сохранят, как федеральную структуру даже без территориальных органов, и поручат какое-нибудь не сложное дело, допустим, следить за губернаторами, как они исполняют полномочия по лесоуправлению.
Вдруг по террасе разнесся обворожительный запах кофе. Это официанты вкатили тележки, накрытые белоснежными салфетками. Кофе-брейк был очень кстати, а то от умственного напряжения головы заговорщиков уже начали потеть. Любитель сафари, отхлебнув глоток «Курвуазье», взял чашечку, источающую божественный аромат, и поводив блаженно ею возле носа, не к месту вспомнил:
- А в детстве у бабушки в деревне нас поили чаем из самовара. Вокруг него тоже было много вкусных запахов!
- Вы хотите чай из самовара? – спросил хозяин и поднял два пальца в сторону официантов, чтобы сделать распоряжение.
- Нет, нет! Я только вспомнил бабушку, ее самовар, пироги, соседей. Возле деревни был лес. Мы ходили туда собирать грибы, но боялись волков.
- Ну, все! – воскликнул экстравагантный участник. – Наш коллега переметнулся в лагерь противников частной собственности на лес. Наверно, он возглавит общественное движение «Леса для народа, а не для олигархов!»
Все немножко посмеялись. Магистр снова взял слово:
- Нет! Мы не собираемся узурпировать права людей на их ближайшие лесные угодья. Ради бога, пускай ходят, собирают грибы и ягоды, гуляют и дышат лесной атмосферой. Но с топором и пилой им там делать нечего! Всякие разговоры о потребностях местных жителей в дровах и лесоматериалах надуманы. Они возникли от неспособности государства и муниципалитетов решать социальные проблемы. Что, наши предприятия не обеспечат людей дровами? А что касается индивидуального строительства, так пожалуйста, в магазин! Сейчас там любые доски и бревна можно купить. Мало ли что крестьянину вздумается на своем подворье строить! Из-за двух бревен он целый гектар строевого лесу истопчет. Хорошо, хоть бытовых приборов для производства туалетной бумаги в домашних условиях еще не придумали. И мелким предпринимателям в наших лесах делать нечего. Если умеют заготовлять древесину, мы возьмем их на подряд. Хозяевами в лесу должны быть только мы – крупный лесной бизнес!
- А чего мы делать-то будем с этими несметными богатствами, которые размазаны тонким слоем на огромной территории? Наломаем дров без профессиональных лесников, и объясняйся потом с Лесным попечительским советом, который контролирует мировой лесной рынок! – опять засомневался любитель сафари.
- Ну, я лично знаю, что я буду делать, - воскликнул экстравагантный участник. – Мне хватит и 10 лет полной власти в лесу, чтобы поправить дела нашей корпорации. А потом, действительно, пускай российские леса отдыхают некоторый период времени и накопляют свои богатства для будущих поколений людей.
На террасе зависла кофе-пауза. Каждый взвешивал риски и преимущества таких неожиданных предложений применительно к своему бизнесу. Все понимали, что власть над лесом даст им шанс решения их экономических проблем, технологического прорыва, или по крайней мере приличные дивиденды. Похоже, объединительная идея захватывала всех присутствующих. Экстравагантный участник встречи, плеснул в свой сосуд самогонки, и подняв его над столом, провозгласил:
- Ну, господа, за удачу!
Все дружно пригубили. Они понимали друг друга без слов. Им не нужно было голосований и подписания протоколов. Тайные пружины проекта «Альфа» упруго заведены, и механизм запущен в действие легким глотком доброго французского вина. Отсутствующие соратники подключатся, как только распознают первые шаги инициаторов в движении к намеченной цели, забыв все старые конкурентные стычки.
С момента той исторической встреч пошли трудные годы для русских лесов. Сосны, ели, березы и даже дубы с кленами недоумевали, куда подевались их лесники и лесничие, которые раньше окружали их заботой, или хотя бы изредка проведывали. Они по-прежнему каждый год закладывали слои прироста в своих стволах, выкидывали новые побеги, но без энтузиазма, потому что лесоустроители перестали инвентаризировать прирастающие запасы древесины. Тревогой веяло в лесном фонде. В редкий полдень патрульные самолеты Авиалесоохраны пролетали над кронами деревьев. Лесные питомники и лесосеменные плантации, где раньше взращивались новые поколения леса, зарастали травой. На Севере девственные ельники даже стали засыхать в массовом порядке, как раскольники в староверческих скитах.
А лесникам и лесничим было не до деревьев. Они лихорадочно реформировали свои лесничества. Примерно, по два раза в год. Только повесят свежую вывеску на конторе лесничества, сверху команда – меняй на новую. Да еще и с укоризною, мол, не умеете работать в новых условиях, остарели, засиделись на казенных харчах, заворовались! А ну-ка, на аттестацию, шагом марш! И после каждой реформы их становилось все меньше и меньше.
В трудных муках родился новый Лесной кодекс. Команда законотворцев из дружественного ведомства ни кого не подпускала близко к его созданию. Но любой законопроект требовал общенародного обсуждения, и когда градус негативного общественного мнения относительно очередной его версии приближался к точке кипения, они быстро меняли редакцию проекта кодекса на новую. Окончательную версию Лесного кодекса, как эстафетную палочку, приняли многочисленные команды лоббистов и понесли по коридорам Государственной думы. Правда, с первого захода не удалось утвердить положения о частной собственности на леса, но все остальные задумки осуществились в лучшем виде.
Лесоводы-политики пытались возражать новой концепции, при этом они заботились не о сохранении привычной, исторически устоявшейся системы лесного хозяйства, а о будущности российских лесов. Как специалисты, они могли моделировать качественную структуру лесного фонда на дальнюю перспективу при том или ином варианте лесного законодательства. По их прогнозам угроза деградации лесов возникала вполне реально. Но как иногда бывает, в политической борьбе побеждает не тот, кто радеет за правое дело, а тот, кто руководствуется корыстными интересами. «Своя рубашка ближе к телу» - сильный мотив.
Малые лесные предприятия с принятием нового Лесного кодекса остались на бобах. Если раньше они покупали на аукционах некрупные делянки на год и делали на них свой бизнес, то сейчас такие аукционы закрыли. Осталась только долгосрочная аренда, где властвовал крупный бизнес. Да и аренду стали теснить крупные федеральные бизнеспроекты для транснациональных корпораций, как это было прописано в новом лесном кодексе. Арендаторы средней руки тоже почувствовали зыбкость своего положения. Договора аренды раз по пять перезаключали. Столько новых забот на них навесили: и лесопожарную службу содержи, и новый лес на вырубках посади, за свой счет, между прочем, и лесоустроиство сам делай, и декларации непонятные в срок подай. И чуть что – расторжение аренды и крах! Какие тут перспективы аренды на 49 лет? Хоть бы ближайшие 2-3 года продержаться. А мелкие предприниматели от безделицы подались кто в «черные лесорубы», а кто – на болото собирать клюкву и продавать ее на автотрассах. Некоторым удавалось получить подряды от крупных компаний или муниципалитетов на вырубку отдельных делянок, но без всяких перспектив долгосрочного развития. А другие просто закрыли свои лавочки и распустили бригады по домам.
Губернаторы на первых порах воодушевились. Они создали свои органы управления лесами, завели контролеров и инспекторов, провели чистки в штатах лесоохраны. Но вдруг потом обнаружили, что в областные бюджеты стали настойчиво проникать всякие неотложные нужды лесного хозяйства, отощавшего за годы перестроек. То лесопожарный инвентарь нужно прикупить, то лесосеменное дело поддержать, то лесоустройство проводить. А доходов в областную казну от лесопользования никаких и субвенции из федерального бюджета на исполнение полномочий мизерные. И областные полномочия управлять лесами оказались призрачными. Все рычаги управления повязаны федеральными законами. Даже выделить несколько кубометров лесу ветерану или погорельцу – надо самому ломать каждый вопрос через колено.
Похоже, в такой сумятице и туманной дали снова зреет вопрос о частной собственности на леса, как панацеи от всех лесных неурядиц. Ведь живут же скандинавы и другие народы столетия в частных лесах и не помирают, а даже наоборот? И России не привыкать к мегаэкспериментам. Во власти каких только экспериментаторов она не была, но ведь выжила?!